Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь. (Евр. 2:18)
Год прошел и я, как уже было заведено, приехал проведать родителей. На следующий день, после приезда, решил сходить на бывшее место работы, где оставалось много знакомых. Подходя к столярному цеху, я увидел у дверей котенка, который жалистливо сжался в комок, тулился у порога. Аккуратно переступив через животное, я вошел в столярку. Среди обычного контингента работников, появился новый рабочий. Звали его Максим и в прошлом мы с ним учились вместе в классе. Парень был из неблагополучной семьи, худющий, небольшого роста и как я помню был таким всегда. Раньше, в школе, кто из одноклассников похамавитей, его обижали, по случаю я пытался за него заступаться, но известно, что долю горькую изгнанника, он познал с малолетства.
Некоторое время, пообщавшись с друзьями о том, о сем, в обеденный перерыв решил пойти домой. К дверям двинулся вместе с Максимом. Выйдя на улицу, он так же заметил котенка:
- Так он же больной!
Сразу сказал Максим. Дальше без слов взял его за пазуху, сел на велосипед и поехал обедать.
Я молча смотрел ему вслед и чувствовал, как к горлу подступил комок. Я знал его только по школе и помнил, как избалованные дети в семьях, называли его дистрофаном, скелетором, захудалым и вплоть до физического насилия. Но кто из этих пресытившихся, взял бы больного чумкой котенка?
Даже я, который пытался его защищать, не обратил внимание на этот серый комок шерсти. Да дело то и не в котенке вовсе. Кто претерпел и пострадал, кто знает что такое боль и изгнание, тот поймет слабого и униженного. Слабость и унижение, два качества, которых человек изначально чурачится. Ибо мы хотим быть сильными и на высоте. Но такие, обездоленному человечеству не помогут, просто очередное раздражение. Быть может Максим увидел в этой зверюшке себя, такого же слабого и одинокого, и спасая, он утешал душу свою. Нет, эгоизм не таков. Что бы не говорили насмешники и ругатели. Эгоизм подвигов не делает и заботы о слабом не знает. Но он и вправду душу свою утешил, я потом спрашивал. Вот так человек может прожить счастливо и в утешении. Заботясь не только о животных, но о людях. Последнее, конечно гораздо сложнее, порой даже невыносимо, но что невозможно человеку, то возможно Богу. Это вызов тем, которые считают себя во Христе.
Евгений Дроздов,
Новый Буг, Украина
Мне 32 года. Около 10 лет назад уверовал в Спасителя и с помощью старших уехал из родного дома (Курская область) с целью распространения Евангелия в Украину. Здесь женился. Наплодил детей. Работаю столяром и стараюсь служить словом на небольшом собрании.
Прочитано 10166 раз. Голосов 0. Средняя оценка: 0
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Размышления о вере - Владимир Молоканов решил изложить то, что вижу в библии и что применяю в своей жизни о вере. это произведение навеяно общением со многими христианами, которые уверены что они верят Богу, но которые то ли по незнанию, то ли по каким-то другим причинам считают что достаточно просто верить, а как живешь, не так важно. а ведь Иисус учил совсем другому.
Поэзия : 3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
